Category: лытдыбр

Паук С.В.

Интервью Владимира Воеводского (часть 2)

Оригинал взят у baaltii1 в Интервью Владимира Воеводского (часть 2)

Это продолжение интервью Владимира Воеводского. Первая часть была воспринята читателями с интересом. Мы благодарим за содержательные вопросы и продолжаем.



- Мне трудно представить, что происходит внутри человека атеистических взглядов, когда перед ним раскрываются необычные для него слои реальности. Для людей религиозного восприятия и воспитания это часть пути, состояния, в которых раскрываются новые аспекты бытия, это просто нормально, как без этого. Лично я с первого дыхания стремился к мистицизму, верил, искал, находил, бросался в секты и тайные общества. Тебя же, насколько понимаю, в определенный момент выбросило в «непонятное», бытие просто поставило перед лицом странной данности. Типа что делать, если на тебя смотрят ангелы, и после того, как ты закроешь глаза и откроешь их снова, ангелы будут продолжать на тебя смотреть?! То, что нормально и правильно для человека мистическо-религиозного воспитания, людей другого восприятия может запросто свести с ума.
 
- Наверное, мои взгляды на тот момент стоило бы назвать не столько атеистическими, сколько агностическими. Реакция была двоякая. Во-первых, возмущение, поскольку больше всего в открывшемся было грязи и издевательства над людьми. Во-вторых, восхищение и надежда, когда в этой грязи вдруг появлялись проблески любви, красоты и разума. 
 
С ума я не сходил, хотя иногда и были "заносы", когда я начинал всерьез верить в ту или иную "теорию". Как правило, эти заносы выправлялись быстро, обычно за несколько часов. Более серьезными были периоды безнадеги. В такие периоды очень помогала мысль о том, что нужно продолжать бороться, потому что от этого, пусть и в небольшой степени, зависит то, в каком духовном мире будут жить сегодняшние дети. 
 

Collapse )


Паук С.В.

повтор

ШИКАРНАЯ ИСТОРИЯ
Я просто оставлю это здесь. Авторство Юрия Ткачева.
---------------------------------------------------------

...Ну а раз так, то вот вам текст про Фукусиму тогда))) Потому что если честно в качестве ответа чемберлену пропагандистский сериал надо снимать про неё. По концентрации идиотизма на квадратный сантиметр эта история заметно превосходит чернобыльскую, а что до последствий, то они даже сегодня, спустя 8 лет после аварии, произошли ещё не все.

Как известно, в 14:46 11 марта 2011 года в Японии произошло мощное землетрясение, за которым последовало цунами.

Само землетрясение АЭС Фукусима-1 особо не повредило. Как и предусмотрено инструкцией, как только прозвучал сигнал сейсмической тревоги (или как оно у них там работает), станцию тут же заглушили.

Но даже заглушенный ядерный реактор имеет свойство греться из-за распада продуктов деления урана. Поэтому его надо охлаждать. Насосы, которыми его охлаждают, питаются от самого реактора или от аварийных дизель-генераторов. Но умные японские и американские конструкторы не придумали ничего лучше, чем расположить эти самые генераторы в зоне затопления. И их, собственно, затопило.



Станция осталась без электричества совсем (даже приборы на БЩУ не работали, так что дальше реактор колупали почти вслепую), и что самое главное - без охлаждения реактора.

В реакторах этого типа (американские BWR) предусмотрена система, которая позволяет им некоторое время охлаждаться как бы по инерции - за счёт т.н. конденсатора режима изоляции. Проблема заключалась в том, что для работы этой системы должна быть открыта одна небольшая задвижечка, которая на блоке №1 оказалась почему-то закрыта. А открыть её можно только (сюрприз!) с помощью электромотора. А он работает от всё того же станционного электричества, которого нет.

Безальтернативно завязать на электричество систему, которая должна обеспечивать охлаждение реактора на случай отключения электричества - это американцы, конечно, капитальные красавчики.

Самое интересное, что добрые ниппонцы в принципе НЕ ЗНАЛИ о том, что у них реактор чуть-чуть плавится. Они-то думали, что всё ок, конденсатор режима изоляции работает и ближайшие часов 10 реактору ничего не грозит. Но тут в 18:18 (через четыре часа!) после аварии "самопроизвольно" (это цитата) восстановилась питание (?) части приборов станции, и операторы с удивлением увидели, что задвижечка-то закрыта. То есть, получалось, что реактор №1 уже 4 часа предоставлен тупо сам себе.

Подогнали мобильные генераторы. Но оказалось, что они дают не то напряжение, которое нужно для запитки насосов системы охлаждения.

Директор станции Есида предложил заливать воду в реактор с помощью пожарных машин, коих на станции было аж три. Но оказалось, что работники станции обращаться с пожарками не обучены, а штатные пожарники заявили, что там же, наверное, радиация, так что они не поедут, ибо их контрактом это не предусмотрено.

Второй фейл: оказалось, что из сотрудников станции никто не знает, где расположена заветная дырка, через которую можно заливать воду из внешнего источника. Ну как-то вот не сподобились за 7 лет с момента введения в эксплуатацию систему ни разу учения соответствующие провести!

Пока торговались с пожарниками и искали дырку, наступила полночь. Давление во внутреннем корпусе реактора достигло примерно 60 атмосфер. В результате даже когда нашли единственного (!) на станции человека, знающего расположение дырки, и как-то порешали с пожарными, оказалось, что закачать в систему воду насос пожарной машины не может, так как развивает меньшее давление, чем, то, что имелось в реакторе.

Дело начинало пахнуть очень нехорошим.

И вот только тогда (спустя 12 часов после начала веселья) директор станции Есида решил, что, видимо, надо бы сообщить правительству, что кое-что пошло не так.

Пока он объяснялся с властями, давление в реакторе ВНЕЗАПНО упало без всяких действий со стороны персонала. В принципе сегодня понятно, что именно произошло: оставшаяся без охлаждения активная зона расплавилась и прожгла внутренний корпус, вывалившись во внешний. Но эта простая мысль никому в голову не пришла – а если кому поумнее и пришла, то он предпочёл сделать вид, что не понял. «Ура, давление упало, подавайте воду!» - приказал Есида.

Но если внутренний корпус реактора может в принципе выдерживать до 80 атмосфер, то внешний – нет. Да он для этого и не предназначен, его задача – предотвращать утечки всякой радиоактивной гадости. Когда расплавленное вещество реактора (кориум), спёкшееся в раскалённую и страшно радиоактивную каплю, пробило дно внутреннего корпуса, во внешний корпус попал также весь пар из системы охлаждения, который был во внутреннем корпусе. Этот пар надул внешний корпус почти до предела (4 атмосфер из 5 предусмотренных). А тут ещё Есида и компания стали лить в реактор новую воду, которая, соприкасаясь с раскалённым реактором, моментально испарялась, увеличивая давление.

Решили, что надо стравить пар из внутреннего корпуса, то есть, выпустить некоторое количество сильно радиоактивного водяного пара из реактора тупо в атмосферу. Начали было стравливать, но оказалось, что предназначенные для сброса давления клапаны открываются пневматической системой, которая приводится в действие… вы уже догадались? Правильно: с помощью электричества.

Пока искали, как открыть клапаны давление внутри достигло 8 атмосфер. В 14:00 12 марта произвели сброс пара и снизили давление до безопасного уровня. Вода в реактор продолжала поступать. Казалось, что всё уже хорошо.

И вот в этот самый момент прогремел взрыв.

Сомнений в его природе быть не могло: это рванула гремучая смесь водорода с кислородом воздуха. Откуда водород? А прямиком из реактора, где разогретый до огромных температур водяной пар вступил в соответствующую реакцию с цирконием конструктивных элементов. По идее, такой водород, даже если бы и выделялся, должен был бы осесть во внешнем герметическом корпусе, заполненном инертным азотом. Однако корпус этот, вероятно, треснул из-за большого давления, и часть водорода просочилась в помещения станции, где и образовала гремучую смесь.

Взрыв был не очень сильным, хотя и привёл к новой утечке радиации за пределы станции, а главное – разнёс к чёртовой матери всю мучительно созданную за прошедшие сутки импровизированную систему охлаждения.

На самом деле это было нестрашно. Всё плохое, что могло произойти с реактором из-за потери охлаждения, уже произошло, причём ещё минувшей ночью. Тут бы директору Есиде вспомнить, что у него вообще-то есть ещё 5 энергоблоков, по крайней мере два из которых также стоят без охлаждения. Но вместо этого он с упорством маньяка продолжать восстанавливать систему охлаждения блока №1, отгоняя сотрудников блоков №2 и №3, пытавшихся обратить внимание начальства на то, что у них ситуация тоже не ау.

На блоках №2 и №3 система аварийного охлаждения, которая не запустилась на блоке №1, заработала, и какое-то время ситуация там была почти нормальной. Но аварийная система на то и аварийная, что на долгую эксплуатацию не рассчитана. И к 12 марта она стала потихонечку (на блоке №3 чуть быстрее, на блоке №2 чуть медленнее) сдыхать. Тут бы Есиде спохватиться и бросить все силы на блоки №2 и №3, но вместо этого он продолжал «тушить» блок №1, где тушить было уже нечего…

Короче, спохватились тогда, когда ситуация на блоке №3 стала такой же, как на блоке №1 сутками ранее – катастрофической. Ничтоже сумняшеся, Есида повторил с блоком №3 те же процедуры, что с блоком №1, и получил совершенно идентичный результат: расплавление активной зоны, разрушение внутреннего корпуса, выделение водорода в помещение реакторного цеха, взрыв.

Блоку №2 повезло больше. Благополучно взорвав два блока, Есида догадался, что надо СНАЧАЛА стравливать пар из внешнего корпуса, а уже ПОТОМ заливать туда воду. В итоге реактор №2, конечно, расплавился, но хотя бы не взорвался. И на том спасибо.

Вместо него взорвался реактор №4.

Почему он рванул – до конца неясно: ситуация там была более ли менее, блок остановили и даже выгрузили топливо. Вероятно, рванул водород, который в блок натянуло системой вентиляции из блоков №1 и №3. Словосочетания «Проектное рассечение коммуникаций на случай аварии» японцы и американцы, строившие станцию, видимо, не слышали.

В результате трёх взрывов уровень радиации на станции местами подскочил до освежающих 800 рентген в час при смертельной дозе 400 рентген (ну, не рентген, а БЭР, но к чёрту детали). В результате Есида объявил об эвакуации персонала, оставив лишь 50 ликвидаторов в основном из числа пожилых работников следить за работой насосов и время от времени стравливать лишнее давление из реакторов.

В принципе, первая часть истории на этом заканчивается. Три из шести (№1, 2 и 3) реакторов Фукусимы-1 расплавились, три (№1, №3 и №4) взорвались. Активные зоны расплавившихся реакторов превратились в раскалённые капли, которые прожгли конструкции станции и благополучно ушли в почву. Там они находятся и по сей день, омываемые грунтовыми водами, которые в процессе сами становятся сильно радиоактивными. Сделать с ними ничего нельзя: от них «светят» тысячи рентген в час. По оценкам экологов, ежедневно с грунтовыми водами в Мировой океан до сих пор сливается 300-400 литров сильно радиоактивной водички.

Приятный бонус: все помещения станции, расположенные ниже уровня реактора оказались залиты сильно радиоактивной водой, часть которой вскоре пришлось тупо слить в океан, потому что она мешала работать. Остальную, наиболее «грязную», в количестве 800 тысяч тонн закачали в специальные ёмкости, которые стоят на территории АЭС. Что с ними делать дальше – никто не знает. Рабочая версия: подождать лет 30, пока радиоактивность воды снизится из-за естественного закона радиоактивного распада, после чего, опять же, вылить её в море. И молиться, чтобы за это время в окрестностях Фукусимы не произошло ещё одного землетрясения, которое разрушит ёмкости.

В целом процесс ликвидации последствий аварии планируют завершить к 2050 (!) году.

Если сравнивать аварии в Фукусиме и в Чернобыле, то разница примерно такая: в Чернобыле всю грязь выбросило в воздух сразу, в Фукусиме же её истечение продолжается медленно и печально, растянувшись на десятилетия.

А теперь самое вкусное. После аварии отселили 20-километровую зону вокруг станции. Но в мае 2011 года выяснилось, что достаточно высокие уровни радиации наблюдаются и далеко за пределами этой зоны, включая участки, удалённые от станции на 40 км. Обсуждался вариант отселить всех в пределах 40 км от станции, но это сочли слишком дорогостоящей процедурой. Вместо этого японское правительство… изменило санитарные правила, повысив предельную допустимую дозу облучения для гражданского населения в 20 раз. В итоге засранная радиацией зона оказалась ничего не засранной, а вполне себе чистой.

Для понимания: посольство США рекомендовало своим гражданам, проживающим в Японии, не селиться ближе 80 (!) километров к АЭС Фукусима-1. Японцы отселены из 20-километровой зоны, из 30 километровой зоны можно отселяться «добровольно» (без компенсации от правительства, ага). Короче, японские бабы ещё нарожают, или как там положено говорить в таких случаях?

Ещё интереснее с оценками числа пострадавших. К примеру, за всё это время в Японии зафиксировано всего около 20 случаев рака щитовидной железы, связанных с аварией (после Чернобыля таких случаев было 4000). Почему так мало? А потому, что японское правительство постановило: если человек получил меньше 100 рентген, то тот, если чем и заболел, то заболел не из-за Фукусимы и пусть не выдумывает. А 100 рентген это, между прочим, нижний порог острой лучевой болезни, т.е. реально ни разу не маленькая доза: на ЧАЭС ликвидаторов полагалось «списывать» после 25 рентген. Сами понимаете, это довольно удобный способ подсчёта числа пострадавших при аварии, жаль, что в СССР о таком не знали.

Самое же интересное, что ни ВОЗ, ни ООН, ни прочие МАГАТЭ, уж не говоря о Гринписе, вся эта ситуация, включая постоянно просачивающуюся в море высокорадиоактивную жижу, ничуть не смущает, хотя следы цезия, стронция и прочих вкусняшек с Фукусимы время от времени находят в море у берегов даже Германии и Швеции, уж не говоря о всяких там китаях или дальних востоках. Но мировое сообщество снисходительно взирает на японцев, неспешно ковыряющих напильником то, что осталось от АЭС, которая вот уже 8 лет активно загаживает окружающую среду. Ну а что, ключевой союзник США в Тихоокеанском регионе, такому предъявлять – себе дороже.
Паук С.В.

маленький мальчик из бедной семьи с грустью смотрит на игрушки в витрине дорогого магазина

Меня оттискали!
Aug. 28th, 2019 03:10 pm
xaxam: (Default)
[personal profile] xaxam

Для чего нужны оттиски
Еврейский эмбрион не считается жизнеспособным, пока не закончил консерваторию или медицинский институт.
Рамбам, О воспитании детей



Когда-то, в доинтернетные времена, автор получал из редакции журнала два-три десятка "отдельных оттисков", тетрадочек со своей опубликованной статьёй. Их рассылали по почте, вручали коллегам на конференциях, оттиск первой статьи дарили маме или любимой девушке, снабжая дарственными надписями...

Потом это стало никому не нужно. Если я хочу кому-то послать свою статью, я сделаю это емайлом за два клика, или (сэкономив несколько килобайт в почтовом ящике) просто отошлю ссылку на свою веб-страницу. До редакций журналов эта смена Zeitgeist'а доходила довольно долго: у меня весь нижний ящик шкафа забит оттисками, которые никогда никому не будут посланы или подарены. Но со временем заказ оттисков стал опциональным (вот словечко-то!) или даже вообще за дополнительную плату.

И только один журнал, Annals of Mathematics, самый-самый желанный из всех математических журналов, в упор не замечает смены вех. (Журнал настолько вожделенный и винтажный, что в нём когда-то от принятия статьи до её физического выхода в печатном виде могло пройти 2-3 года! К счастью, эта задержка месячных никого не волновала: список статей, принятых к печати, был доступен сразу после редакционного решения, а сами их тексты вообще автор должен был вывесить в бесплатный публичный arXiv.) Вчера двое моих профессоров-коллег по департаменту получили толстенную пачку их недавней совместной статьи в Annals. А уж поскольку я случился рядом в момент вскрытия пачки, то получил оттиск, тут уж не отвертишься. Заставил их обоих расписаться на обложке.

למורנו אדון חכם (mutatis mutandis). "Нашему учителю адону Хахаму".

И правда, один из них выпорхнул из-под моего матерного крыла 20 лет назад, а второй - меньше десяти. А сегодня вот оба - в родном гнезде, профессора. Такой вот у нас непотизм и протекционизм царит.

Если кто не понял, это был пост отчаянной гордости.
Паук С.В.

предатель он с рождения такой

https://systemity.livejournal.com/4958591.html

А потом этот сын КГБ шника вырастет, уедет в Америку, и будет развенчивать ужасы совка и ненавидеть русских, ибо рабы потому что

В 1949 году в двенадцатилетнем возрасте я в течение двух месяцев в мае-июле находился в Артеке. Мой отец тогда работал в МВД Азербайджана и, как я понял значительно позже, купил мне путёвку в Артек на два, а не полтора месяца, которым соответствовала продолжительность нормальной путёвки. Наверное и в рукводстве Артека, и в МВД понимали, какие дети более политкорректные по тем временам, а какие - нет. Через две недели в Артеке появился и мой двоюродный брат. Как я позднее понял, мой папа "достал" путёвку в Артек и брату моей мамы продолжительностью в 45 дней. В 1949 году в Артеке было множество "блатных": детей известных поэтов и писателей, больших коммунистических начальников, наряду, конечно, и с "правильными" пионерами, заслужившими отдых в Артеке различными подвигами пионерского качества. Поскольку брат был очень упитанным, его поместили в Нижний лагерь, а меня - худущего - поместили в Верхний лагерь. Так что мы с братом практически не встречались.

Ближе к концу моего отдыха в Крыму на море случился девятибальный, как нам сказали вожатые, шторм. Всё начиналось как-то необычно и невероятно красиво. Было уже ближе к вечеру. Мы из Верхнего лагеря спустились в Нижний в ожидании просмотра кино. Все сидели на скамейках летнего кинотеатра. Небо вдруг начало быстро темнеть, приобретая какой-то странный зеленоватый оттенок. Откуда-то неожидано на море возникли невероятной высоты волны, которые в виде как бы берега высокого обрыва довольно медленно надвигались к берегу и вдруг неожиданно обрушивались в виде горы пены. Приближающаяся к берегу стена волны был какого-то невероятного зелёного цвета, вызывающего волнительные чувства своим необыкновенным изумрудным оттенком. Солнца видно не было, но оно откуда-то ярко светило на целую половину неба, противоположную нам. Было такое ощущение, что всё происходило как-бы под сурдинку: стояла какая-то зловещая тишина и даже гром обрушивающихся на берег волн не мог нарушить это странное и зловещие ощущение внезапно возникшей тишины. Это ощущение тишины усиливалось тем, что над многоэтажными волнами беззвучно кружили буревестники. Не малые крымские буревестники, а большие, обыкновенные буревестники Puffinus puffinus. Обычно они питаются стайными рыбами и к берегу не приближаются. А здесь они как-то картинно беззвучно парили над готовой обрушиться волной.

Странность ощущения всего происходящего усиливалась тем, что все мы вдруг ощутили у себя под ногами воду, хотя летний кинотеатр был метрах в 25-30 от кромки прибоя. То есть все мы поняли, что море "слегка приподнялось". Происходящее мне и тогда казалось красивейшим представлением, но и сейчас я могу сказать, что пожалуй ничего красивее я за свою жизнь не видел. Вспоминая виденное, я как бы чувствую руку невероятно опытного божественного режиссёра: невидимое сверкающее солнце, десятки оттенков изумрудного цвета, мертвая тишина грохочущих волновых обвалов и буревестники, своими длинными узкими крыльями дирижирующиме этим симфоническим концертом Природы, которая из почти домашней превратилась в строгую и даже страшную. Но всё происходившее я по-настоящему понял только утром, когда чуть свет спустился в нижний лагерь. Население Нижнего провело ночь в Верхнем.

Половина Нижнего лагеря была разворочена. Море было совершенно спокойное, светило солнце. Первое впечатление было таково, что ничего и не было. Но стоило глянуть под ноги и всё приобретало естественную связь со вчерашним. Метров 25 от полосы прибоя было полностью перепахано. На берегу было полно водорослей, изредко встречались ракушки, вокруг лежала мёртвая рыба. Я подошёл к телу мёртвого дельфина. Потрогал его зубы: острые как швейные иголки. Состав камней берега резко изменился. Вместо россыпи небольших обкатанных морем булыжничков весь берег был усеян камнями очень разной величины, формы и цвета. Мне было всё очень интересно. Я ходил в одиночестве по берегу и постукивал по ногам и по камням тросточкой, которую я сделал из камыша. И вдруг, ударив по большому четырёхугольному камню с гладкими краями, я услышал необычно глухой звук. Камень был очень большой. Я заинтересовался необычным звуком, перевернул камень и увидел на его поверхности дырочку диаметром примерно 4 см. С огромным трудом я отволок камень к кромке прибоя и стал пригорошней набирать воду из моря и вливать её в дырочку в камне. Через некоторое время я понял, что камень внутри почти весь пуст.

В Артеке меня почти ничего не интересовало, кроме поиска кристаллов в старой горе Аю Даг. Там я находил кристаллы аметиста, турмалина, выбивал из каменй красивые кристаллы пирита, находил кристаллы горного хрусталя... Поняв, что камень пуст, у меня, как у опытного "кристальщика" лихорадочно забилось сердце. Я перевернул камень, чтобы никто не увидел дырочку, оттащил его подальше от кромки прибоя и побежал в верхний лагерь за молоточком, который у меня был всегда при себе, но в этот раз я его забыл. Верхний лагерь был расположен очень высоко. Часа через полтора-два я был около заветного камня и молоточком начал его потихоньку разрушать. Когда я удалил значительную часть камня с той стороны где была дырочка, я увидел, что внутри камня была друза горного хрусталя невероятной красоты. Я видел множество друз горного хрусталя, был частым посетителем музеев, но такой невероятной красоты я нигде не видывал. В центре друзы располагался кристалл размером в указательный палец, а вокруг него в каком-то высокохудожественном порядке теснились мириады средних и очень мелких кристалликов.

Даже сейчас, когда я вспоминают мою друзу хрусталя, у меня сердце бьётся учащённо. Я мог бы очень подробно описать то чудо, которое я обнаружил, но у меня просто не хватит на это сил. Представьте, что вас попросили описать любимую девушку, которая попала под трамвай. Это же невероятно трудно и бесчеловечно, если вы продолжаете безмерно любить эту девушку. А моя друза, как и эта теоретически вымышленная любимая девушка, можно сказать, также попала под трамвай. Но всё по порядку.

Полностью, с большой осторожностью я отделил друзу от каменной основы и отправился в верхний лагерь, несколько раз чуть не разбив лоб, поскольку, взглянув на мою друзу, не мог от неё оторваться и брёл как слепой, не глядя под ноги. Оставшиеся до отъезда дни я считал с большим нетерпением. Я вообще не люблю находиться среди народных масс числом более нескольких, а тут, с одной стороны, мне опротивели все эти пионерские хохмы с синими ночами, которые чуть не каждый вечер взмывались кострами на фоне деланного энтузиазма пионерской приветливости, которая была мне чуждой по природе, а с другой - я не терпел доставить найденное чудо домой в Баку. Где-то я раздобыл мягкую тряпочку, которой у меня хранилась моя друза. Я её таскал с собой, ночью она лежала у меня под подушкой, я несколько раз за ночь её разворачивал и любовался ею в тусклом свете луны, проникающем через окно в коллективное лежбище пионеров.

И вдруг в один прекрасный день примерно в полдень вожатая мне сообщает, что за мной приехал дядя. Я быстро собираю свои вещи, среди которых большая коллекция собранных мною кристаллов.
- Дядя сказал, что подождёт, - говорит мне вожатая. - После обеда...
- Нееет, - говорю я, - до свидания, я пошёл...

Дядя ждал меня уже с братом. Он отвёз нас в Ялту. В ожидании парохода мы поели в ресторане. Потом дядя дал нам по две кружки пива. В Баку у нас дома пиво было всегда. Я был страшно рад. Пионерлагерь был очень хорошим. К нам относились как ко взрослым, но дома было лучше. И я был рад тому, что скоро увижу бабушку и родителей. Сначала дядя должен был отвести меня в Сочи, где отдыхали остальные члены его семьи, а потому туда должны были на короткий срок приехать мои родители. Через несколько часов после нашего прибытия в Ялту началась погрузка на теплоход "Вячеслав Молотов", на котором мы должны были приплыть в Сочи. Всё складывалось так хорошо, я был приятно возбуждён. Началась посадка. Мы поднялись на борт... и тут я начал громко реветь: до меня вдруг дошло, что я оставил свою друзу под подушкой. Дядя мой испугался: "Лёня, что случилось?!" Но я говорить не мог, спазмы мешали вымолвить мне одно простое слово: "Друза!". Когда я смог в нескольких словах объяснить то, что дядя всё же никак понять не мог, я заплакал ещё сильнее. Слёзы из меня лились ручьём, я чувствовал, что мне может стать чуточку легче, если я лягу лицом вниз на палубу, громко завою и буду колотить по палубе ногами. Но я очень любил своего дядю и понимал, что ему придётся очень тяжело объяснять окружающим, что он не виноват в том, что маленький худенький мальчик в слезах издыхает на палубе большого парохода. Дядя ничего не понял, но сообразил, что я что-то невероятно ценное и важное оставил в Артеке. Он положил мне руку на плечо и тихо сказал мне в ухо, что через час пароход отплывает.

Этот рассказ я написал довольно быстро, но пока писал, расстроился не меньше, чем тогда, когда обнаружил, что оставил друзу под подушкой. Дело в том, что я патологический жлоб до всего красивого. Я ещё никогда в моей жизни не разлюблял то, что отчаянно полюбил. А эта моя любимая друза до сих пор перед моими глазами. Я люблю то, без чего не могу жить. У меня постоянно в кармане небольшой шведский перочинный ножичек, который я купил тридцать лет тому назад. Я могу купить тысячу прекрасных ножичков. Но я отчаянно любил именно этот. Однажды я его потерял. Горю моему не было предела. Но потом оказалось, что он вывалился из моего кармана за кресло мерседеса. Когда я его нашёл, я был страшно рад. Так рад, что написал об этом в свой живой журнал. На этот мой пост о найденном любимом перочинном ножичке пришёл комментарий от какого-то сердобольного товарища: "Вы, жыды, все жлобы, все вы любите всё брать, а не любите терять!" Я думаю, что большое моё горе от потери моей волшебной друзы никак не связано с тем, что я - еврей. Просто в комментаторы затесался записной антисемит, в связи с чем с того времени писать комментарии в мой живой журнал я стал разрешать только друзьям журнала. Но то, что я жлоб до всего прекрасного - это совершенно точно. Эта волшебная друза и до сих пор у меня перед глазами в качестве олицетворения магической природной красоты. Я не могу забыть эту красоту...
Паук С.В.

(no subject)

11 января.
В Мумбаи у меня такая же квартира по планировке, как была четырнадцать лет назад в Аллахабаде — стандартная. Рядом поляна, где собаки и птицы едят одну еду. Им насыпают какую-то крупу, собаки жадно ее поедают, лают на птиц, которые тоже пытаются эту крупу клевать. Обычно собаки и птицы существуют в разных интересах, друг друга не замечают, а на этой поляне они бьются за крупу.
Соседка снизу работает с глухими. Рассказала про IPSL, и его разновидность — BSL.
На обеде оказался с людьми, интересующимися вопросами племен. Спросил их, есть ли возможность поговорить с наксалитами. Ответили, что если я не то, что с самими наксалитами пообщаюсь, а с теми, кто с ними общался, то меня могут выдворить из страны без права возвращения. Разговоры о политике идут примерно так. BJP превратила жизнь в кошмар, но INC был вообще коррумпированным адом, еще хуже; хотя, что хуже — неясно, хуже все. Происходит поглощение всего мыслимого пространства корпорациями, бесшумными гигантскими змеями, сжирающими и землю, и людей.

18 января.

Обещал написать М.К. про разрушающийся город и темноделезианство. Отправил М.К. планы города, его срезы во времени, в которых явно видно разрушение. Этот город — чье-то психическое тело, за ограждениями проказа, разъедающая допустимые поверхности. Ввести блуждающее, кочевое, суетное, в противовес стационарному, стабильному, спокойному, это просто и естественно. Здесь же происходит разъедание психического тела и в центре, и на окраине. Но на окраине это проще наблюдать, в центре иные сгущения.

7 февраля.
Поговорили по скайпу с О.Б. о плотных языках и трансформациях животных.

13 февраля.
Отправился на северную станцию LTT, сел там на Duronto Express: Mumbai-Allahabad – 19 часов без остановок, через Мадхья Прадеш.
В закате растворились синие холмы, россыпи живой Махараштры. Приглушенное мерцание, поезд, въезжающий в темноту.
Подошел проводник, попросил пересесть, уступить место старушке. Там было шесть человек, двое молча смотрели, остальные оживленно обсуждали. Они говорили об областях видения, издании комиксов, поиске работы в Мумбаи. Тинкл — предпринимательство. Из всего этого слышал раньше лишь про Суппанди с прямоугольной головой.
Один из попутчиков — с фенечками, браслетами, цепями на шее, уже пожилой, с волосами назад, черными кругами под глазами. Похож на грустного колдуна.
Час просидел, вслушиваясь в их разговоры, затем что-то сказал, чем вызвал хохот всех шестерых, они думали, что я не понимаю их язык, еще больше они завелись от выражения «акрамак тарике се вьявахар карна» — стали повторять друг другу, перебиваясь смехом.
Колдун достал две колоды, смешал их, взял черные бусы и начал читать мантры Кали, колдовать над колодами, ритуально касаться перстнями карт. Затем они сели раскладывать румми. Показал им трюк с обнаружением карты в их странной колоде — колода липкая и неудобная, с какой-то стремной рубашкой. Они спросили, буду ли я таблетку - не буду, ибо хочу доехать до дома, — начали угощать едой, на которую страшно смотреть, а затем достали чай в термосике и маленькие чашечки — попил с ними чаю.



Раскрылись желтые просторы, флажки над храмами, дальше уже юпи — земля под тяжелым солнцем. Иллахабад пахунчне ме китне самай лагта хэ — уже скоро прибудем, они все смотрели в окно и предвкушали, один рассказывал, как бегал в детстве по этим берегам, играл с друзьями, запускал воздушного змея — патанг.
Веселый предприниматель, знаток мумбаиских комиксов, улыбнулся, спросил, являемся ли мы с колдуном братьями. Колдун поддерживающе покивал. Предприниматель решил неясно пошутить, сказал, что нет, братьями не являемся, что колдун — это моя сестра — тумхари бэхин. Колдун снова покивал. Почему он сказал, что этот пожилой странный грустный человек — моя сестра? Он это сказал и залился смехом, который не был поддержан никем.
Подошел молодой парень, шепнул на ухо, что колдун — известный в Аллахабаде человек, что мне повезло с таким другом, он поможет если что, он занимается поставками невесть чего невесть куда. Мархам — это мази что ли... Мог неправильно расслышать — он поставляет специальные мази откуда-то куда-то.
Здесь хорошо —Ганди марг, Нью Лашкар, больница, в которой был в полубессознательном состоянии четырнадцать лет назад, храмы цвета грозовой тучи, теплые плантации, уходящие в себя люди и животные, поселение рикш, ашрамы за дырявыми порушенными заборами, Олд Сохбатия багх, храм Алопи Деви, базар с пластмассовыми вертушками и мигающими вертолетами.
М. приехал ко мне в гости. Долго не мог найти, блуждал в темноте по соседним улицам. Когда нашел, рассказал, что в Калькутте на него напала целая улица. За что — он так и не понял, сказал что для него Калькутта — это ад.
Представил, как улица сворачивается в трубку и нападает на М., гонится за ним по себе, догоняет и пытается засосать.

Когда М. зашел в комнату, завесил все зеркала тряпками, отметив, что знает, что делает. Зеркала отталкивают сны, лучше их держать закрытыми. Сон смотрится в зеркало, пугается себя, как покойник, не осознавший своего положения.
Мы пошли с ним в сторону рек, к необычным деревьям. Набежали местные дети, рассказали про целительные обряды мест, про джалали как силу, летающую в ветвях. Там зеленые стены, закрытые мусульманские селения. Дети почему-то в теплых куртках, в тридцатиградусную жару. Из одного дома послышались дикие звуки — человеческий рев, вопли. Местные объяснили, что за стенами совершаются акты экзорцизма. Постарались не вслушиваться в ужасное звучание.
Если описывать местность. Это сотни прозрачных стен. Каждая стена по-своему работает со звуком. Подвижность стен не дает возможности разложить местность по сторонам света — как только рисуется карта, очередная прозрачность искажает нарисованное, становится ясно, что стороны света неверно расставлены.
М. сказал, что весь его страх детства приходил из фильмов-мультфильмов, что вне этого страха не существовало, все, чего он пугался, было плодом художественного извращения других людей. В этот момент стало ясно, почему мы с ним не понимаем друг друга. Страх самого существования, просачивания иного, зеркал, портретов, голосов ковров, дыхания стен, - все это ему было чуждо, он боялся сознательно созданного «пугающего», зловещих мертвецов, зомби и уродов, а не существования вообще.

Просачивание пугает самой возможностью.
Экзистенциальный ужас, вызванный самим существованием и осознанием себя. Ясно, что этот страх неоднороден, внутри него можно существовать, перемещаться. Страх как комната, пространство действий, конфигурация, лабиринт. Здесь я боюсь больше, а здесь меньше. Это было в раннем детстве, в полноте, а затем оказалось, что М.Х. написал об этом сотни страниц, и это страх присутствия того, что включает тебя. У М.Х. внутри страха мечется присутствие, ужас цепляется за мгновение, страх и ужас оказываются стихиями наполнения и одновременно движущимися сущностями, подобно подводным змеям, ищущим дыры присутствия.
Вечером М. превратился в Суппанди, сел рядом, начал рассказывать про Тинкл, про поставки комиксов. Если я смогу придумать новый комикс, все решится. Можно устроиться в местный филиал, заняться изготовлением пазлов для журналов. В последующем номере выходит решение предыдущих кроссвордов, судоку, ребусов. Суппанди сказал, что если бы я был внимателен, то заметил бы нечто невозможное в том разговоре с колдуном, в тех рассуждениях о комиксах и румми.

[Идеи пазлов. Расположение прозрачных стен. Движения по мерцающим решеткам. Арабские узоры как лабиринты. Бхадрамандалы похожи на матрицы Адамара – их можно принимать за карты городов, в которых все и происходит. Белые клетки — дома, черные клетки — земля. [придумать язык общения внутри лабиринта [между клетками], основанный на chumma – так его и назвать chummaka] Это чувствует любой, кто всерьез занимался сбором пазлов или сложных конструкторов, менее чувствительны в этом те, кто работал с пластилином - неважно, каббалистическим или физическим. Когда допускается склейка любого с любым, появляется ощущение не свободы, а тотального поглощения, в том мире в «книге всего» все буквы будут соединены между собой. Там «то» тотально и бесчувственно.]

19 февраля.

Станция Чхеуки находится в паре километров от Аллахабада — через мост и прямо, там, где Нейни. В пять вечера уже начинают скапливаться машины на узких дорогах, лучше выезжать часа за три до поезда, на всякий случай, а то можно встать у моста. Все неторопливо гудящее, тускло-желтое, а в сезоны - с плавающими кусками горячего воздуха. Летом воздух плавает по себе порциями, можно попасть в такую порцию лицом и обжечься. Сейчас еще зима, но все равно жарко.

На рельсах кучи отходов: остатки еды, выброшенные из окон поездов, измятые пластиковые бутылки. Раньше на бутылках писали, что после опустошения их нужно мять, чтобы их не подбирали гладкими, не наливали в них грязную воду и не продавали как чистую [вода там — основная стихия страшных бактерий, место движения болезней]. На любой станции полно крыс. Они перетаскивают отходы в свои жилища, перекатываются по рельсам, кишат в пластиковых россыпях.
Люди суетятся, перетаскивают вещи, завязанные мешки, перемещаются по платформам. Семьи с маленькими детьми, ползающими по грудам багажа. Люди разного достатка, социального положения. Ближе к забору, отделяющему платформы от вокзальной площади, сидящие худые бедняки, ждущие заката.
Не сразу заметил, что на меня смотрят двое у забора. Улыбающиеся во весь рот — красные от бетеля зубы и белые сверкающие глаза на фоне темного тела и одежды. Начали махать, чтобы я подошел. Так часто реагируют на иностранцев. Сначала забавно, но спустя несколько месяцев подобного внимания, наступает усталость. Но эти — интересные — темные, хохочущие. Подошел. Они указали на место на траве, предложили жестами присесть с ними. Судя по акценту, бенгальцы. Спросили, куда еду. Чхеуки — Сатна — Катни — Джабалпур - … - через сутки Мумбаи.
У них под глазами круги еще чернее, чем у того попутчика колдуна, — совсем дыры в бездну.
Разговаривать с ними было забавно, они хохотали со всего, что я им говорил. Спросил их, откуда они. Ответили «отсюда и оттуда». Половину из того, что они говорили, я не понимал — они говорили с сильным акцентом [наверное, из Бангладеша], жевали, заливались смехом. Нужно было переспрашивать. Еще мешал птичий щебет сверху — сплошная журчащая сетка, наброшенная на все пространство. Один, тот, что с нелепо торчащими кусками бороды на лице, сказал, что хочет познакомить меня с их друзьями. Друзья живут прямо здесь, они тоже «отсюда и оттуда». Невидимые друзья? Они переспросили два раза, а затем, как расслышали, закатили глаза и повалились от хохота на спины — оба, как скинутые одной волной. Очухались, ответили, что видимые, как ты и я, как все вокруг.
Они подвели меня к соседнему каменному домику — без окон, дверей. Это скорее не дом, а облупленный столб-обрубок, на который справляют нужду проходящие мимо люди, собаки и призраки. Спросил, живут ли друзья внутри этого сооружения. Они снова захохотали, ответили, что внутри нельзя жить, там нет воздуха.
За домиком навален мусор, всевозможные отходы, горка-помойка, прижатая к стене. В ней, как в муравейнике, перемещаются крысы. Один из моих новых знакомых подбежал к этой куче, присел рядом, будто позируя и желая сфотографироваться. Есть же люди, посещающие разные места, а затем выставляющие фотографии в социальных сетях. Я и самая высокая башня, я и самый красивый водопад. Здесь похоже по позе — я и стена-помойка.
Приехал предыдущий поезд, все зашумело, птицы, голос крипая дхьян диджие, вообще перестал понимать, что говорят эти люди. То ли друзья сейчас подойдут, то ли крысы — это и есть их друзья.

После заката мы втроем превратимся в крыс, побежим по грудам отброшенного сырья. Они вдвоем станут крысами с черными кругами под глазами и красными зубами, а я — той, что со светлой кожей.
Паук С.В.

Воеводский

https://homotopytypetheory.org/book/

Владимир Воводски, 1966 - 2017

Этот математик умер прошлой неделе. Он выиграл медаль Филдса в 2002 году для доказательства гипотезы Милнора в ветви алгебры известной как алгебраические К-теория. Он продолжал работать на эту тему пока он не помог доказать более общую гипотезу Блоха-Като в 2010 году.

Подтверждая эти результаты - которые слишком технические легко описать nonmathematicians! - требуется ему развить мечту Гротендиком: теория мотивов.

Это немного похоже как протон состоит из кварков. Вы никогда не увидите кварк в изоляции, так вы должны думать очень трудно понять они там вообще. Но как только вы это знаете, много чего стало ясно.

Это замечательные, глубокие математики. Но в процессе доказательства гипотезы Блоха-Като, Воеводский стал усталым этого материала. Он хотел сделать что то более полезное ... и более амбициозные:

Было очень трудно. На самом деле, это было 10 лет технической работы по теме которая не интересовала меня течение последних 5 из этих 10 лет. Все было сделано только через силу воли.

С осени 1997 года я уже понял что мой основной вклад в теорию мотивов и мотивных когомологий было сделано. С тех пор я был очень сознательным и активным поиском. Я искал тему что я хотел бы иметь дело с после я выполнил свои обязательства связанные с гипотезой Блоха-Като.

Я быстро понял что если я хочу сделать что то действительно серьезное, то я должен сделать большинство моих накопленных знаний и квалификации в математики. С другой стороны, видя тенденции в развитии математики как науки, я понял что наступает время, когда доказательство еще одной гипотезы не будет иметь большой эффект. Я понял что математика находится на грани кризиса, а точнее, два кризиса.

Первый связан с выделением «чистых» и прикладной математики. Понятно что рано или поздно встанет вопрос о почему общество должно платить деньги людям которые занимаются вещами которые не имеют каких либо практических приложений.

вторыхи, менее очевидно, связан с усложнением чистой математики, что приводит к тому что, рано или поздно, статьи станут слишком сложными для детальной проверки и процесса накопления необнаруженных ошибок начнутся. И поскольку математика очень глубокая наука, в том смысле что результаты одной статьи правило зависят от результатов многих и многих предыдущих статей, это накопление ошибок по математике очень опасно.

Итак, я решил, вам нужно чтобы попытаться сделать что то что поможет предотвратить эти кризисы. Для первого кризиса, это означает что необходимо найти прикладную задачу которая требует для своего решения методов чистой математики разработанные в последние годы или даже десятилетия.

Он искал такую проблему. Он изучал биологию и нашел интересный кандидат. Он работал над ней очень трудно, но потом решил он пошел вниз по ложному пути:

С детства я был заинтересован в естественных наук (физика, химия, биология), а также в теории языков программирования, а с 1997 года, я много читал на эти темы, и даже сделал несколько студентов и аспирантуры , На самом деле, я «обновленный» и углубили знания которые были в очень большой степени. Все это время я искал что я узнал открытые проблемы которые будут представлять интерес для меня и к которому я мог бы применить современную математику.

В результате, я выбрал, теперь я понимаю неправильно, задача восстановления истории населения от их современного генетического состава. Я взял на эту задачу в общей сложности около двух лет, и в конце концов, уже к 2009 году, я понял, что я придумываю было бесполезно. В моей жизни, сих пор, это был, пожалуй, самым большим научным провал. Много работы было вложено в проект, который полностью не удалось. Конечно, там была какая то польза, конечно - я узнал много теории вероятностей, которую я знал плохо, а также узнал много о демографии и демографической истории.

Но он отскочил назад! Он придумал новый подход к основаниям математики, и помог организовать команду в Институте перспективных исследований в Принстоне чтобы развивать его дальше. Такой подход теперь называется гомотопической теорией типа или унивалентными основами. Это принципиально отличается от теории множеств. Она рассматривает фундаментальные концепции равенства в совершенно новому! И это разработано чтобы быть сделано с помощью компьютеров.

Похоже он начал спускаться этот новый путь когда Карлос Симпсон отметил серьезную ошибку в статье которую он написал.

Я думаю именно в этот момент что я основном перестал делать то что называется «любопытство ориентированных исследований» и начал всерьез думать о будущем. меня не было инструментов чтобы исследовать те области где любопытство ведет меня и области которые я считал свою ценность и интерес и красоты.

Так я начал смотреть на то что я мог сделать чтобы создать такие инструменты. И вскоре стало ясно что единственным долгосрочным решением было каким то образом чтобы сделать возможным для меня чтобы использовать компьютеры чтобы проверить мой реферат, логические и математические конструкции. Программное обеспечение для этого было в развитии с шестидесятых годов. В то время, когда я начал искать для практического доказательства помощника около 2000 года, я не мог найти. Существовало несколько групп разработки таких систем, но ни один из них не была каким либо образом подходящей для типа математики для которых я нуждался системе.

Когда я впервые начал исследовать возможность, компьютер доказательства проверка была почти запретная тема среди математиков. Разговор о необходимости компьютерных доказательств ассистентов неизменно дрейфует к теореме Гёделя о неполноте (который не имеет ничего общего с реальной проблемой) либо один или два случая проверки уже существующих доказательств, которые использовались только для демонстрации как непрактичное целого идея заключалась том. Среди очень немногих математиков которые упорно пытаются продвинуть поле компьютерной проверки в математике в это время были Том Хейлз и Карлос Симпсон. Сегодня лишь несколько лет спустя, компьютерная проверка доказательств и математических рассуждений в целом выглядит вполне практической для многих людей которые работают на одновалентных основах и теориях гомотопического типа.

Основная задача которую необходимо решить, что основы математики были готовы к требованиям задачи. Формулирование математических рассуждений на языке достаточно точным для компьютера чтобы следовать означало использование основополагающей системы математики не качестве стандарта последовательности установить несколько фундаментальных теоремы, но как инструмент который может быть использован в повседневной математической работе. Существовали две основные проблемы с существующими основополагающими системами, которые сделали их неадекватными. Во первых, существующие основы математики были основаны на языках логики предикатов и языков этого класса слишком ограничены. вторых, существующие фонды не могут быть использованы непосредственно выразить заявления о таких объектах как, например, те в моей работе на 2- теорий.

Тем менее, это очень трудно признать что математика нуждается в совершенно новом фундаменте. Даже многие из тех людей которые непосредственно связаны с прогрессом в теории гомотопий типа борются с этой идеей. Существует хорошая причина: существующие основы математики - ZFC и категории теории - были очень успешными. Преодоление привлекательность теории категорий качестве кандидата на новых основах математики было для меня лично самым сложным.

Гомотопическая теория типа теперь жизненно важная и захватывающая область математики. Это далеко от завершения, и сделать его жить до мечты Воеводский потребует совершенно новых идей - не только постепенные улучшения, но фактические искры гениальности.

Я только встречался ним несколько раз, но, насколько я могу сказать Воеводский был совершенно неприхотливы людьми. Вы можете видеть что на картинке здесь.

Он был тоже очень сложный человек. Например, вы не могли догадаться что он взял большие фотографии дикой природы:

https://vividha.livejournal.com/photo/

Вы также не можете догадаться по эту сторону от него:

В 2006-2007 много внешних и внутренних событий произошло со мной, после чего моя точка зрения на вопросы «сверхъестественное» значительно изменилось. То что произошло со мной за эти годы, пожалуй, можно сравнить наиболее близко что случилось с Карл Юнг в 1913-14. Юнг назвал это «конфронтация с бессознательным». Я не знаю как это назвать, но я могу это описать в нескольких словах. Оставаясь более или менее нормально, исключением того что я пытался обсудить то что происходит со мной с людьми которых я не обсуждал его, я должен был в течение нескольких месяцев приобрели очень большой опыт видение, голос, периоды когда части моего тела не слушались меня, и много невероятных происшествий. Наиболее интенсивный период был в середине апреля 2007 года когда я провел 9 дней (7 из них в мормонской столице Солт Лейк Сити), никогда не засыпает за все эти дни.

Почти с самого начала, я обнаружил что многие из этих явлений (голос, видение, различные сенсорные галлюцинации), я мог контролировать. Так я не был напуган и не чувствовал себя больным, но воспринимается всё как то очень интересное, активно пытается взаимодействовать с этими «существами» в аудиторско, визуальные и затем тактильные пространства которые появились вокруг меня (сами по себе или их вызов). Я должен сказать, вероятно, чтобы избежать возможных спекуляций на эту тему, что я не использовал никаких наркотиков течение этого периода, пытались есть и спать много, и пили разбавленный белое вино.

Еще один комментарий: когда я говорю «люди», естественно я имею виду то что в современной терминологии называются сложные галлюцинации. Слово «существа» подчеркивает что сами эти галлюцинации «вела себя», обладали памятью независимо от моей памяти, и реагируют на попытки общения. Кроме того, они часто воспринимаются в концерте в различных сенсорных модальностей. Например, я несколько раз играл с (галлюцинаторным) шаром с (галлюцинациями) девушкой - и я видел этот шар, и почувствовал это с моей ладонью когда я бросил его.

Несмотря на то что все это было очень интересно, это было очень трудно. Это произошло течение нескольких периодов, самый длинный из которых длилась с сентября 2007 года по февраль 2008 года без перерывов. Были времена когда я не мог читать, и дни когда координация движений была нарушена до такой степени что это было трудно ходить.

Мне удалось выйти из этого состояния из за того что я заставил себя начать математику снова. К середине весны 2008 года я уже мог функционировать более или менее нормально и даже пошел в Солт Лейк Сити чтобы посмотреть на тех местах где я бродил, не зная где я был, весной 2007 года.

Короче говоря, он был настоящим гением, как Кантор или Гротендик, порой балансирует на грани здравомыслия еще охваченным огромным желанием красоты и ясность, вступая в борьбе, охватившей всю свою душу. От костров этого вулкана, настоящему оригинальные идеи появляются.

Эта последняя цитата, и первые несколько цитат, взято из некоторых интервью на русском сделанных сделали Роман Михайлов, который +Mike Stay указал мне. Я использовал Google Translate и полировал результаты немного:

http://web.archive.org/web/20170826035052/http://baaltii1.livejournal.com/198675.html

http://web.archive.org/web/20120713082116/http://baaltii1.livejournal.com/200269.html

Цитата о происхождении «одновалентных фондов» происходит от хорошей эссе Воеводский здесь:

https://www.ias.edu/ideas/2014/voevodsky-origins

Фотография Воеводским от +Andrej Bauer сайта «s:

http://www.andrej.com/mathematicians/

Чтобы узнать о гипотезе Блоха-Като, начало здесь:

https://en.wikipedia.org/wiki/Norm_residue_isomorphism_theorem

Или спросите меня! Я не понимаю этот материал очень хорошо, но мне нравится пытаться узнать вещи.

Чтобы узнать гомотопическую теорию типа, попробуйте эту великую бесплатно книгу:

https://homotopytypetheory.org/book/
Показать оригинал
Паук С.В.

(no subject)

Вот и кончается зима,
А жизнь логична и земна.

Сквозь веки я гляжу на солнце,
Всё розово: и свет, и тень.
Как медленно течёт мой день,
Как быстро жизнь моя несётся.

последние декламируемые стихи Визбора за 10 часов до смерти



Лилиана Розанова

Выпускница кафедры физиологии человека и животных биологического факультета МГУ (1954). Окончив аспирантуру там же, защитила кандидатскую диссертацию. Работала научным сотрудником в лаборатории МГУ, Институте нормальной и патологической физиологии Академии медицинских наук СССР. Автор более тридцати научных публикаций. Была ключевой фигурой общественной жизни биологического факультета МГУ (самодеятельность, агитпоходы) с 1950-х до первой половины 1960-х годов. Участница авторского коллектива биофака МГУ «Саша Роздуб» (САхаров, ШАнгин, РОЗанова, ДУБровский). Публиковала научно-популярные статьи, фантастические рассказы в журнале «Знание — сила» (в 1967—1969 годах заведовала биологическим отделом журнала), прозу в журналах «Молодая гвардия», «Новый мир», стихи в газете «Комсомольская правда». Автор книг повестей и рассказов «Процент голубого неба» (1964) и «Три дня отпуска» (посмертно, 1973). Сотрудничала с Юрием Визбором, Владимиром Леви.


О счастье, что положено,
Ответь мне, где же, где же ты?!

Ответь, заря рекламная –
Теряюсь постепенно я –
Что в этом мире главное,
А что – второстепенное?!

Тома реферативные?
Статьи оперативные?
Или улыбки звёздные
И запахи мимозные?

Из дел недели сотканы,
В кипеньи – мылом вспенишься.
Но всё-таки, но всё-таки
Без звёзд куда ты денешься?



Жить бы, душу не тревожа,
Спрятать сердце под засов.
Но течёт река Серёжа
Среди муромских лесов.
Я не видела той речки
Ни на карте, ни во сне.
Но теперь – не уберечься
От лихой дороги мне.
Пусть друзей со мной не будет,
Пусть места кругом глухи,
Пусть меня, как раньше, будят
Поезда и петухи!
Вы меня не провожайте.
Улыбнитесь. Мне пора.
Не жалейте. Не желайте
Мне ни пуха, ни пера.
Встань, дорога, как бывало,
Нелегка и небыстра,
От недолгого привала
До нежаркого костра!
Мне судьбы своей не скомкать,
Мне обманом не пройти.
Никакой на свете компас
Не поможет мне в пути.
Мой маршрут – не тишь и долы,
Не лазурная вода.
Я уйду на очень долго,
Может статься, навсегда.
Шепчут вслед: – Жила бы строже...
Что уходит? На беду...
Всё равно, встречай, Серёжа!
Я решила. Я иду.



Сколько песен не допето,
Не написано рассказов!
Зори северных рассветов
Не увидены ни разу.
Сколько окон не открыто
В яркий день навстречу солнцу!
Сколько раз ещё от крика
Эхо дальнее проснётся!
Сколько раз промочит ливень
До костей, насквозь промочит.
Сколько раз стихи лениво
Сонный дождик пробормочет.
Что же ты твердишь покорно,
Что, мол, жизнь течёт без толку –
Если можно встать по горну
Под звенигородской ёлкой.
Встать и вслушаться, как первый
Звонкий зяблик тараторит,
Или запереться в верной
Тишине лабораторий?
Что же ты молчишь печально,
Если песни не допеты?
Приходи ко мне почаще,
Говори со мной об этом.



Мы сядем. На скамейке зябко.
Нагнись. Сниму снежинки с шапки.
Теперь прощай. Нет, я сама.
Я медленно уйду. Не шатко.

Вот и кончается зима,
А жизнь логична и земна.

Сквозь веки я гляжу на солнце,
Всё розово: и свет, и тень.
Как медленно течёт мой день,
Как быстро жизнь моя несётся.

1968


... И я пишу. Брожу по хвое.
И ворожу. И познаю.
И слово вязкое, глухое
С остервенением жую.

А песня снова хороводит:
Мол, с глаз долой – из сердца вон!
А солнце всходит и заходит
Из гребней дюн в распадок волн...



Полны тротуары весеннего люда,
Солнце, как в мае, во все небеса.
И я сегодня каким-то чудом
Освободилась в четыре часа.

И вот, наконец, синевой расцвечен,
Весенний день на моём пути.
Такой, что нельзя увильнуть от встречи
И, не здороваясь, мимо пройти.

Что же, я рада, что льдины плачут,
Что лужи под солнцем сини и ясны.
Я три наличных рубля растрачу
В лотошном базаре во славу весны.

Это, в общем, не так уж мало:
Можно блокнот купить для стишков,
Можно – шарик воздушный алый,
Десять сахарных петушков.

Можно купить билет в электричку –
Махнуть в Переделкинский тающий сад.
Можно – смешную картонную птичку
(Пружинный хвостик и милый взгляд).

Но вот, прижаты камнем от ветра, –
За рубль, за тридцать, за шестьдесят –
Зовут и манят меня конверты
И марки клейкие шелестят:

Слушай! Ей-богу, гордиться нечем,
Плюнь на принципы! Напиши!
Три рубля – три бесценных встречи,
Три письмища в ночной тиши.

Хватит брови сдвигать упрямо,
Губы закусывать по вечерам.
Или даже пошли телеграмму!
Что на свете быстрей телеграмм?

Три рубля на два слова нежных,
(Способ верен и прост весьма).
Дни засияют, летя, как прежде,
Знакомым путём от письма до письма.

Что же? С весной не сыграешь в прятки,
Не спрячешься, как ни вертись хитро.
Я ветку мимозы в цветах-цыплятках
Куплю у лотошницы пред метро.

Воткну её в горлышко мерной колбы,
Чтоб солнечный зайчик сидел на дне,
Чтоб каждый, кто в комнату эту вошёл бы,
Почувствовал запах весенних дней.

Довольно мне взгляд отводить смущённо
От синих окон и быть смешной,
Уши заткнув от апрельского звона
Библиотечною тишиной!

И если только при встрече с почтой
Вдруг грусть набежит, быстра и легка, –
Простите меня, тополиные почки
И убегающие облака.

Письма не станут смущать и ранить,
Станут спокойными: как, мол, дела?
Я бланк телеграфный возьму на память
И спрячу подальше в ящик стола.


Володе Сперантову

– Посвятите мне, пожалуйста, стихотворение.
– С удовольствием. Вот сейчас вернусь и посвящу.
М.Светлов

Я не знаю, дано ли тебе повториться,
Беспокойное время ночных репетиций –
Гениальных собратьев шальные советы,
Генеральных прогонов хмельные рассветы!

Я не знаю, долга ль предо мною дорога –
Может, много осталось, а может, немного.
Только мне не забыть в буднях дальних и близких
Милых запахов сцены и вздохов кулисных.

Только мне никуда не уйти, не уехать
От софитов слепящих, балконного эха,
От Москвы за окном, переполненной снами,
От суровых дежурных, ругавшихся с нами.

Я не знаю на свете прочнее традиций,
Чем провалы и споры ночных репетиций.
Только ты не сердись, отойди от рояля,
Посиди со мной рядом в погашенном зале.

Здесь по сонным ночам по утихнувшей сцене
Бродят старых спектаклей печальные тени.
Вспоминают, что раньше жилось интересней,
И негромко поют позабытые песни.

Завтра, после премьерной счастливой тревоги,
Ты меня подожди, может, нам по дороге?
Только мы разойдёмся, судьбы не неволя:
Мне – в метро, а тебе – на Молчановку, что ли.

Всё равно не забудь, я прошу тебя очень,
Генеральных прогонов волшебные ночи,
Где колдует над сценой прожектор-кудесник,
И где тени поют наши старые песни...

Апрель 1956


Мне часто снится тёмный вокзал,
Состав, уходящий тревожным маршрутом,
И дождь над Москвой, и родные глаза,
И стрелки часов у последней минуты.

И то, как в минуту вдруг можно понять,
Что нам не хватило такого же взгляда,
Что было так просто – примчаться, обнять,
Прижаться к плечу, позабыв о разладах,

Вчера прибежать иль неделю назад,
И даже сегодня – поднять на рассвете.
...Начало пути между нами – вокзал,
А где он – конец? Не отыщешь на свете.

Сегодня в райкоме, нахмурен и строг,
Сказал секретарь нам в докладе о стиле:
«Товарищи! Мы средь текущих тревог
Из виду поэтов совсем упустили.

А пишут студенты – про грусть и про дождь,
Что кто-то уехал, что кончилось что-то...
Нет! Это не наша растет молодёжь!
Слаба воспитательная работа!»

Я грустных поэтов в бюро приглашу,
Найду я слова об улыбках и счастье,
Им шею намылю, скажу, рассмешу,
Всё будет, как нужно. Но всё-таки часто

Мне снится вокзал и прощальный свисток,
Кольцо провожающих, сжатое тесно,
Состав, уходящий на юго-восток,
Длиннющий – а мне не оставлено места.

Мне снится дымок, как водилось и встарь,
Мелькнувший с зелёным огнём напоследок. –
Товарищ докладчик, второй секретарь!
Прошу – пригласите меня на беседу!

Самой мне не справиться. Очень прошу.
Мне ваша беседа, должно быть, поможет.
Я буду серьёзна. Я всё запишу.
Я всё передумаю снова. И может,

Тогда, в результате подхода ко мне,
Стихи напишу по-другому, не эти.
Стихи о разлуке, о той, чей конец
Меж вёрст и меж лет затерялся на свете.


Последнее слово

Мишане и Лёвке

Скажи мне на счастье, грустить перестав,
Последнее слово до первого «Здравствуй!»
И дрогнет на рельсах мурманский состав,
И нарты рванутся по свежему насту.

Я всё б отдала, чтоб смешались пути,
Чтоб споря с собой и судьбе прекословя,
С исхода дорог я могла перейти
В мальчишеский лагерь, в мужское сословье.

Чтоб злое решенье во взгляде прочтя –
Уйти и не врать, а рвануться с размаху
И ночью на лыжах умчаться к чертям,
К утру просолив на морозе рубаху.

Чтоб будни разлук, чтоб дорог маята,
Чтоб сердце стучало – зима ли, весна ли.
Чтоб милые руки и губ теплота
Казались хорошими, верными снами.

Заснуть бы мне, заснуть бы мне,
Да где! – встают, взгляни,
Рассказами и судьбами
Дорожные огни.
Ах, жизнь моя законная,
Дорога – не пустяк,
Бессонная, вагонная
На рельсовых путях...

Я что-то забыла, как греет земля
Под пыльной щекой на рассвете морозном.
Я просто забыла, как ночь просмоля,
Поют и шатаются рыжие сосны.

Уходит тревожный мурманский состав,
Куда мне деваться с московской тоскою?
Дорога, дорога, меня не оставь,
Возьми же с собою, с судьбою мужскою!

Чтоб встречать на краю земли
Каждый вечер.
Чтобы руки твои легли
На сожжённые плечи.
Чтобы вымытое грозой,
Плыло синью
Небо, пахнущее росой
И полынью.
Чтобы в путь снарядясь с утра,
Сдохнуть за день,
Чтобы навзничь лечь у костра,
На ночь глядя.
Чтобы птицы за нами неслись
На разгоне,
Чтобы звёзды падали вниз
На ладони.

Поймать бы звезду – да мечту загадать,
Да звёзды не падают в нашем районе.
И может быть, мне никогда не удрать
С мужскою судьбой в холостяцком вагоне

Мне не дан мальчишеский строгий устав,
Как жить не дано широко и сурово.
... На ближнем перроне мурманский состав
Стоит в ожиданье последнего слова.

1957


А я прощалась столько раз
То поутру, то после полдня,
Слова иль выраженье глаз
Внезапно заново припомня!

Обрушивался этот миг,
Как горькое проникновенье.
Да словно будущего тени
Ложились возле ног моих.

И, замерев у рубежа,
Я не бросала, я – бросалась.
Я делала последний шаг
И, умирая, оставалась.

Опять тобою спасена,
Подхвачена у самой бездны,
Я уцелею, я воскресну,
Опять поверю: я – Она.

Так рухнул мир. И вновь возник –
Наш мир, где всё так мало значит.
Там ты да я. Да груда книг,
Ещё не начатых маячит.

Ты спросишь: глупая, о чём?
И спрячешь мне лицо в колени.
Пустое. Это только тени
Вдруг промелькнули за окном.





Улетаю в Турочак,
Уезжаю в Иогач,
Где в малиновых лучах
Дышит сумрачный кедрач,
Где уходит хрупкий снег
Под бока трухлявых пней
И уносит волчий след
В тайный переплёт корней.

Самолётик жестяной
Кувыркается со мной:
Только небо подо мной,
Только солнце за спиной.

Всё, что ждёт ещё меня,
Что, быть может, и смогу, –
Променяю на три дня,
На бескрайность и тайгу.
Засмеюсь, сойду с ума –
Сто ветров невпроворот,
Словно мой двадцатый март
Нарастает, настаёт.

Полыхни, моя гроза,
Ослепи, лети в глаза!
Только если грянет гром –
Развезёт аэродром.

Старожилы говорят:
Этак сорок лет подряд,
До июня, говорят,
Улетишь домой навряд.

Не лечу я в Турочак.
Не поеду в Иогач:
Слишком много на плечах
Нерешаемых задач.

И зачем мне этот риск –
Так ли, право, невтерпёж?
Словно детское пари:
Вынь тотчас же да положь!

У меня ж десяток лет –
Это очень долгий срок –
Я ещё куплю билет,
Рассчитав резон и прок.

Чтобы не было дождей,
Чтобы не было клещей,
Чтобы максимум идей,
Чтобы минимум вещей!

...Погоди, сообрази:
Десять очень долгих лет –
Это только десять зим,
Это только десять лет.
Не успею, не смогу,
Не увижу на бегу
Предпоследнюю пургу,
Предвесеннюю тайгу!

Может, меньше десяти?
(Кто предскажет, кто предаст?)
Мне бы только донести
В смертный и несмертный час,
Только бы сберечь в ночах,
Как последнюю свечу:
Мне доступен Турочак:
Захочу – и улечу!


Ты в сердце моём, Биофак. (1949–2004). Художественная самодеятельность и агитпоходное движение на Биофаке. Воспоминания, дневники, письма, фотографии. М.: Добросвет, 2005.
Паук С.В.

Околосмертный опыт и туннельное зрение

Абхинавагупта примерно видел это супермерцание, что его, возможно, натолкнуло на мысль о спанде


Оригинал взят у mashilial в Околосмертный опыт и туннельное зрение
Небольшое дополнение по одному частному аспекту к фундаментальному циклу постов Георгия Любарского о смерти:
http://ivanov-petrov.livejournal.com/2033932.html

В наши дни часто феномен темного туннеля со светом вдали объясняют туннельным зрением вследствие чисто медицинских патологически критических процессов.
Меня всегда это изумляло. Кажется, достаточно спросить человека с заболеванием сетчатки, приводящим к туннельному зрению, пусть он расскажет, похоже ли туннельное зрение на темный туннель околосмертного опыта.
Что же, рассказываю. Из 180 градусов нормального человеческого зрения, у меня сейчас градуса 3-4, меньше 5 уже несколько лет. То есть это не потеря какого-то там сбоку периферийного зрения, а вроде как самый настоящий узенький такой туннель в самом центральном пятне зрения. Вот только на туннель это совсем не похоже.
Итак, что же и как я вижу. Начну с того, что я "вижу" примерно тоже самое, что и все остальные люди. Ноутбук передо мной, за ним окно, зашторенное жалюзи, желтая поверхность стола, а за моей спиной я "вижу" диван синего цвета. Люди не отдают себе отчета, насколько все то, что, как им кажется, они в данный момент видят, является процессом длинного сложного, многопутевого конвейера обработки мозгом, насколько это все находится "в мозге" (я использую эту конвенциональную идиому, хотя не причисляю себя к материалистам), а не является некоей линзой, которая онлайн, в режиме реального времени фиксирует то, куда направлены их глаза. То есть большую часть моей жизни я не задумываюсь о том, что у меня в наличии 3-4 градуса в центре поля зрения. Я просто вижу то, что мне нужно по жизни в это время. Причем я понимаю, что 99% из этого мозг достраивает невероятным компенсаторным усилием и развитыми к этому способностями, многократно превосходящими способности к удерживанию "в мозге" информации об окружающей среде и своему положению в этой среде здоровых зрением людей, из небольшой информации, взятой саккадами. Более того, почти всю работу по ориентированию в пространстве, огибанию прямоугольного стола, хватанию фруктов и орехов с тарелки, на основании крох выхваченной лучиком в 3-4 градуса информации осуществляю не я, а зомби в моей голове. Все это я делаю на полном автомате. Как и стучание по клавишам сейчас вслепую. Иногда я люблю шокировать людей, с которыми только что познакомился, тем, что вообще-то я technically blind. Они почему-то не всегда это подмечают. Они думают, что 24/7 онлайном видят мир линзой глаза. Но они не делают этого. У них тоже нет никакого видения мира механической линзой зрения. Им кажется, что они воспринимают мир в основном зрением. Это иллюзия. Их мир находится у них "в мозге", а не в онлайновом видении этого мира механистической линзой зрения, как они это себе наивно представляют. Еще несколько лет назад у меня было много новых знакомств, и люди, весьма близко со мной знакомые, не задумывались о том, что у меня почти отсутствует сетчатка. Они догадывались, что я плохо вижу, мы затрагивали эту тему, но они думали, что плохо - ну, нормально так плохо, на десяточку близорукости плюс еще какие-то проблемы или что-то типа того, а индийскую трость ношу с собой больше для понта, но все и близко не так плохо, как почти полностью отсутствующая сетчатка. Сейчас я предпочитаю сразу все объяснить и в любой ситуации стараюсь донести эту информацию, тем более зрение таки постепенно ухудшается, вижу хуже, чем 5 и тем более 10 лет назад уже и центральными градусами. Есть, правда, отдельные люди, которые сразу ухватывают суть проблемы. А если человек не предрасположен к этому сразу ухватыванию, то чем ближе он будет с тобой знаком, тем естественнее будет ему казаться твое поведение. Сакс в первой же главе "Человека, который принял жену за шляпу" описывает этого человека, которого воспринимает его жена значительно более спокойно и считает значительно более близким к норме, чем нейролог Сакс. Забавный такой эффект. Все это следствие того, что люди не постоянно пребывают в иллюзии относительно мира и себя в этом мире. Иногда они не способны опознать слепого. И, конечно, все зрячие люди сильно преувеличивают значение зрения как чисто офтальмологического органа для своего восприятия мира.
Но вернусь к теме поста. О туннельном зрении. Разумеется, переключением внимания моего сознания я могу абстрагироваться от последующих уровней работы конвеера зрения моего мозга и опуститься до базового уровня, до этой самой линзы глаза. Отрефлексировать, как же видит именно моя почти отсутствующая офтальмологическая система, которая диагностируется термином "туннельное зрение". Я могу подавить саккады, сосредоточиться на восприятии линзы глаза и рассказать, как выглядит туннельное поле зрения. Не буду тянуть. Менее всего оно похоже на темный туннель со светом в центре.
"Темная часть" поля зрения (все за исключением центральных 3-4 градусов) не воспринимается мной как темная. Она воспринимается мною как много бело-желто-светлого на темном. Бело-желто-светлое - это непрерывное фрактальное мельтешение нейронального шума, более всего мне нравится слово "клубение". Оно клубится с очень высокой частотой, как некий туман, ускоренный в миллионы раз. Из-за высокой частоты клубения общее впечатление от этого светлого на черном фоне - определенно светлое, а не темное. Характер клубения, его текстура, "оттенки" светлого и восприятие черного фона меняются в зависимости от фонового характера работы мозга. В состоянии стресса, усталости, недосыпа, в других отличных от нормального фоновых состояний все "выглядит" несколько по-другому. Беру слово "выглядит" в кавычки, потому что это восприятие нейронального шума, разумеется не равно восприятию чего-то зрением. То есть это не цвета, не оттенки, а некое устойчивое впечатление, более всего похожее на видение зрением клубения светлого на черном фоне.
Я описал то, что это клубение в целом похоже на восприятие светлого, а не темного. Другой проблемой является то, что оно вообще не похоже на туннель. То есть теоретически, на основании сопоставления чисел 3-4 градуса у меня и 180 у здорового человека я понимаю, что это должен быть узкий туннель. Однако там имеет место быть проблема воспринятия границы мертвого поля зрения. Границы, в отличии от полей-континуумов, обрабатываются мозгом как мелкие детали и требуют обращения на мелкую деталь (на границу) всего аппарата внимания, в том числе зрительного внимания. Для этого надо направить на границу самый центр центрального зрительного пятна. Это невозможно сделать. Центр пятна всегда будет отстоять, хотя бы на считаные градусы, но отстоять от границы, которая всегда будет находиться в нескольких градусах от этого центра. Другими словами, вы никогда не направите центр центрального пятна на точку, которая отстоит хотя бы на несколько градусов от центра центрального пятна. То есть офтальмологически невозможно видеть границы туннеля туннельного зрения. Это видение и понятие туннеля при туннельном зрении является смысловой и когнитивной абстракцией. Это некое высокоуровневое представление, которое формируется, если сосредоточиться и задаться вопросом о морфологии моего поля зрения. Округлость центрального пятна - в какой-то степени умозрительный, теоретический концепт. Я не могу ухватить это непосредственным офтальмологическим восприятием. Если застыть без саккадов и "медитировать" на все поле зрения, то появится впетатление округлости центральных 3-4 градусов, но это впечатление сильно отличается от офтальмологического видения туннеля как чего-то, имеющего четкую стенку. И это впечатление невозможно получить без специальной концетрации для получения такого впечатления, а туннель и его стены вы увидите непосредственно и в любой момент чисто офтмальнологически.
Итак, первым моим выводом из моего рассказа о моем видении туннельного зрения является то, что оно не темное. Вторым - то, что он не туннель. Я признаю, что мой анализ однобок. Я никогда не видел туннеля околосмертного опыта. Но я владею непосредственной феноменологией восприятия туннельного зрения (которым не обладают авторы медицинской гипотезы объяснения туннеля околосмертного опыта туннельным зрением), я могу сопоставить его с описаниями околосмертного опыта. У меня есть основания считать медицинскую гипотезу надуманной и явно не соответствующей истине.

Паук С.В.

Нейронные сети-3: работа над ошибками

Оригинал взят у russhatter в Нейронные сети-3: работа над ошибками
Предыдущая часть 2 - тут.

Не получается закрыть тему вот так сразу третьим постом. Понятно, что написанное уже неточно и неполно, но есть несколько недоговорённостей, которые, как мне кажется, значительно важнее остальных. И эта часть - об этом.Collapse )
Паук С.В.

Современный Genesis

Оригинал взят у ivanov_petrov в Современный Genesis
М. Никитин. 2016. Происхождение жизни от туманности до клетки.
Это очень хорошая книга, хотя я не могу к ней применить название "популярная". Но нигде не сказано, что для того, чтобы быть хорошей, книга с изложением данных науки должна быть популярной. Просто так было бы легче, но все равно интересно.

Тут по содержанию две книги, две темы - одна относится вроде бы к планетной астрономии и сравнительной планетологии, а другая - биохимическая, о возникновении жизни. Обе - современные, не пересказы давно известного, а то, что открыто вот всего два... четыре... семь... год назад. Очень недавно. Не переведено. Мало кто слышал.

Я не хотел бы оценивать книгу - это мне кажется излишним. Я, пожалуй, скажу то, что осталось бы за границей отзыва - то, чего в книге нет, а я бы хотел. Это не в упрек - каждый пишет, как хочет, и что делать, что мои интересы пролетели, как фанера над Парижем. Мне очень понравилась история цианового мира на древней Земле, которому на смену пришел мир кислорода и железа, современные истории о симбиогенезе - как вирусы подарили всем клеткам ядро и центриоли, и масса прочих интересных вещей, которыми книга буквально нашпигована. Или расчет вероятности встретить в Галактике иную цивилизацию (Я вновь попрощался с надеждой. Она небольшая... Кажется, опять мне не повезет встретить стройную таукитянку. Она даже не произошла... Хотя могла бы и постараться, я же есть. Жду. Может быть.) Но, однако...

Я бы хотел, чтобы история жизни на Земле, проблема возникновения жизни была бы изложена как единое целое с геодинамикой. Земля среди планет живая, "ведет себя", а прочие - мертвые, и это видно почти что "в телескоп", без всякой связи с тем, что на поверхности Земли, оказывается, есть живые организмы. Почему она живая, как начинается и почему происходит это движение, изменение планеты, истории про дрейф материков, про тектоническую динамику - только часть этого. И вместе с геодинамикой я хотел бы иметь сплетенным (splicing) в единый рассказ историю о геохимических циклах. Как движутся элементы и планетные массы, как они определяют то, что оказывается на поверхности. Я этого давно хочу, но, к сожалению, пока не нашел. В этой книге эти темы задеты едва по краешку, она не об этом. Но, как сказано, это не делает ее хуже - ни одну книгу не делает хуже то, о чем она не написана.

...Итак, читайте о том, что решил делать седобородый Естественный Отбор с пылевыми облаками, как создал он сначала мир тепла, и как потом этот мир стал миром света. Как порождены были в мире химеры, как произошло ядро... В общем, современная версия книги Бытия.
Collapse )